35 секунд полёта

В декабре 1997 года в Иркутске произошла одна из самых тяжёлых катастроф в истории авиации

Для информации

При полной загрузке «Руслан» весит более 350 тонн; на борту — два истребителя Су-27УБК для ВВС Вьетнама, 8 членов экипажа и 15 пассажиров. Конечная точка маршрута — Камрань, промежуточная — Владивосток.

Люди молились на уцелевшую икону
Люди молились на уцелевшую икону
Похороны детей из детского дома
Похороны детей из детского дома

Хроника падения

14.40. Борт RA-82005 получает добро на взлёт от диспетчера аэродрома в Иркутске II.

Командир экипажа — подполковник Владимир Фёдоров, налетавший на тот момент 2800 часов на транспортных самолётах. Срок эксплуатации «Руслана» —12 лет.

Метеоусловия: штиль; температура воздуха минус 20 градусов; видимость — 3000 метров.

14.42. Ан-124 выходит на рулёжку, разбегается, отрыв от полосы происходит в расчётной точке на удалении 1900 метров.

Мгновенно, а точнее через три секунды, глохнет третий двигатель. Через 6 секунд на высоте 22 метра останавливается второй двигатель, а потом и первый. Диспетчер принимает информацию об отказе двух двигателей. Владимир Фёдоров приказывает перезапустить хотя бы один из них… и на этом связь прерывается. Самолёт резко заваливается влево, крылом сносит крышу деревянного двухэтажного дома, разворачивается и врезается в кирпичную пятиэтажку, задев расположенное рядом здание детского дома. С момента отрыва Ан-124 от взлётной полосы до крушения проходит ровно 35 секунд.

Продлённое дежурство

Иркутские спасатели стали одними из тех, кому пришлось разбирать завалы на месте крушения.

Доктор Александр Красник — один из участников той операции.

— Это была суббота, одно из моих суточных дежурств в больнице — работа в приёмном отделении. Занимаюсь тяжёлым больным. Служба скорой помощи привозит мужчину в крайне тяжёлом состоянии — с разрывом аневризмы аорты. Что делать? Родственники решили отказаться от операции, он умер менее чем через сутки.

Вдруг звонят из скорой и говорят, что необходимо срочно развернуть все операционные и быть готовыми к приёму большого количества пострадавших во время авиакатастрофы.

Звоню в службу МЧС. Там хаос и переполох — выходной день. Прошу только что назначенного руководителем службы Александра Степанова первой же машиной забрать меня. Заверили, что заедут. Я нашёл замену для работы в отделении, переоделся и, не дождавшись обещанного транспорта, помчался к месту аварии на такси. По пути прихватил ещё одного сотрудника МЧС.

Гражданская оборона оказалась не готова

— И вот мы на месте. На стене пятиэтажного дома, опираясь на крышу, наклонно стоит фрагмент гигантского транспортника — хвост и часть фюзеляжа. Рядом горят пятиэтажный дом и огромная туша фюзеляжа с остатками истребителей. Ещё дальше видим разрушенную стену детского дома, перед которой груда искорёженного горящего металла. Это кабина и передняя часть самолёта. Всё это лежит в огромной, зелёно-жёлтого цвета, луже из снега и авиационного керосина.

Холодно. Много военных, сотрудников ОМОНа и милиции. Пожарные расчёты работают на жилой пятиэтажке, а мы, спасатели, на кабине самолёта.

Вскоре прибыла служба гражданской обороны. Но оказалось, что аварийное освещение не работает, малой механизации нет. Единственный кран Усольского полка ГО неисправен.

В кабине сгоревшего самолёта

— Наша задача — разобрать кабину самолёта, найти и собрать то, что осталось от экипажа. Уже темно. Спасатели подогнали машину и включили прожекторы. Жуткое зрелище. Нашли бортовые самописцы. И вот перед нами первое, разорванное, раздавленное и обгоревшее тело члена экипажа, за ним ещё, ещё и ещё…

Попадаются полуобгоревшие бумажники. Поднимаю один. В нём удостоверение полковника, документы и пачка стодолларовых купюр. Пошли мы с Лёшей Дегтярёвым в машину, где разместились сотрудники прокуратуры. «Вот, — говорим, — документы полковника и деньги». «А кидайте, — говорят, — в пластиковый мешок». И мешок подставляют. «Нет, — говорим, — оприходуйте как положено. Наши фамилии укажите, чьи документы принимаете, денежки пересчитайте, всё запишите и нам скажите, где подписи поставить».

Продолжаем свою работу. Лёша Дегтярёв и Володя Мамаев на третьем этаже детского дома обнаружили под кроваткой задохнувшегося ребёнка...

Мешки для погибших

— К этому моменту прибыл начальник областной спасательной службы Александр Степанов. Тут пожарные выносят из пятиэтажки тело сгоревшего человека и просят уложить его в транспортировочный полиэтиленовый мешок. Степанов разволновался, разгорячился. Дело это для него было непривычное и непонятное. «Не войдёт тело в мешок, — говорит, — и ничего у нас с этим не получится». Пришлось мне новоиспеченного руководителя областной спасательной службы учить простому способу упаковки погибших в транспортировочные мешки.

Почти до утра мы разгребали обломки, искали хоть какие-то фрагменты сгоревшего экипажа. Бок о бок работал я со своим старшим братом Валерием Красником, а также с Виталием Бочковым, Алексеем Дегтярёвым, Валентином Брянским, Володей Мамаевым и другими спасателями. Мы извлекли всё, что осталось от 13 человек, которые находились во время взлёта в кабине самолёта.

Под утро среди остатков фюзеляжа и ствола упавшего тополя обнаружили конечности человека…

От девочек не нашли ничего

— Только когда стало светать, образовался небольшой перерыв. Нам отвели какое-то помещение. Машина спасательной службы быстро сгоняла в город и привезла коврики и спальные мешки. Моему старшему брату Валерию и Валентину Брянскому не досталось ничего, хотя среди спасателей они были старшие по возрасту. Так мы и пролежали с ними на голом полу до раннего утра.

Нас покормили в столовой, и мы вновь отправились к месту падения самолёта. Техники было уже много, да и высокого начальства прибавилось: члены правительства, маршал военной авиации, глава МЧС, губернатор и другие.

Первейшая задача — безопасное перемещение хвоста самолёта со стены пятиэтажного дома. Для этого стрелой крана к хвосту подняли спасателей, которые пробили в нём дыры, зачалили его. Хвост осторожно приподняли краном, сместили в сторону и опустили на землю. Тела погибших в пятиэтажке отправили в морг на опознание. От девочек — Яны Потаниной, 8 лет, и Люды Шашкиной, 9 лет, — мы не нашли ничего...

Спасатели ещё оставались на месте катастрофы, а я возвращался в больницу. Иду по тротуару. На мне купленные три дня назад канадские сапоги для зимних путешествий. Иду по асфальту, а звук как от копыт. Оплавившиеся подошвы полностью забиты кусками крылатого металла, и не только ими. Через несколько дней я сжёг эти сапоги в костре.

Уволили за правду

— В той катастрофе погибло 72 человека, из них 14 детей. 23 человека погибли на борту Ан-124, в том числе 9 членов экипажа. 15 человек посмертно наградили орденами Мужества. 44 пострадавшим жителям этого района удалось остаться в живых. Анечка Зернис умерла через пять дней в ожоговом отделении, Макар умер в ожоговом отделении в Москве... Позже возле храма Рождества Христова в посёлке Сеща в Брянской области, где базируется транспортный авиаполк, к которому был приписан «Руслан», воздвигли мемориал экипажу погибшего самолёта.

Вскоре в местной газете появилась заметка Валентина Брянского о катастрофе Ан-124, в которой он, будучи непосредственным участником ликвидации, дал событию принципиальную оценку. Без прикрас, всё как было. Валентин Петрович рассказал о неготовности подразделений ГО к выполнению своих обязанностей. К пожарным это не относилось — они свою работу выполнили чётко. На следующий день после этой публикации вышел приказ начальника областного ГО об увольнении Брянского.

На месте катастрофы построен храм Рождества Христова, на большой памятной плите часто можно видеть живые цветы…

Из группы Байкальского поисково-спасательного отряда, которая работала на месте катастрофы, семерых уже нет в живых. Те, кто остался, 6 декабря, обычно вечером, когда стемнеет, приходят на то место.

Вместо послесловия

В октябре в московской штаб-квартире Русского географического общества состоялась презентация книги президента РГО, министра обороны России Сергея Шойгу «Про вчера».

В главе «Родня» Сергей Шойгу описывает события авиакатастрофы в Иркутске 1997 года, когда на жилые дома упал Ан-124 — один из самых больших самолётов в мире:

«Самолёт взлетел с местного аэродрома, двигатели отказали, и он упал прямо на жилые дома. Тут же загорелись десятки тонн авиационного топлива. В этом кипящем аду погибло семьдесят два человека, многие были ранены, получили ожоги. Выжгло всё вокруг: деревья, гаражи, машины, горела сама земля», — пишет Сергей Шойгу.