Чтобы не стреляли в спину

Сегодня в «Пятнице» — рассказ о недавно ушедшем из жизни подполковнике Беденко, больше 30 лет охранявшем покой иркутян
Текст: Оксана Гордеева , Фото: из архива семьи Федора Григорьевича Беденко , Пятница , № 36 от 13 сентября 2019 года , #Жизнь
На фото с сослуживцами по Куйбышевскому РОВД Федор Беденко — крайний справа. «Он был самым «старым» среди нас, — вспоминают сослуживцы. — Он прошел войну, поэтому его все уважали и побаивались. Хотя он никогда не повышал голос, никогда ни на кого не кричал. Но одного взгляда его было достаточно, чтобы сник самый заядлый дебошир. Кажется, что Беденко обладал даром какого-то гипноза. По крайней мере, в его дежурство в РОВД стояла мертвая тишина»
На фото с сослуживцами по Куйбышевскому РОВД Федор Беденко — крайний справа. «Он был самым «старым» среди нас, — вспоминают сослуживцы. — Он прошел войну, поэтому его все уважали и побаивались. Хотя он никогда не повышал голос, никогда ни на кого не кричал. Но одного взгляда его было достаточно, чтобы сник самый заядлый дебошир. Кажется, что Беденко обладал даром какого-то гипноза. По крайней мере, в его дежурство в РОВД стояла мертвая тишина»

Подполковник милиции Федор Григорьевич Беденко был начальником штаба МВД в Куйбышевском районе, ловил преступников, когда был оперуполномоченным, сидел в засадах, а потом спасал семьи, где мужья, вместо того чтобы беречь жену и детей, допускали пьянство и рукоприкладство. И всегда стоял на страже правопорядка, делал все возможное, чтобы иркутяне чувствовали себя в безопасности. Он никогда не жаловался на тяжелую службу. И только внучка Женя вспоминает, как дедушка признавался: «Опять кошмар приснился, как будто сижу в засаде, а мне стреляют в спину».

— Я понимаю, почему Федор Григорьевич говорил, что ему снились кошмары, — объясняет его сослуживец майор милиции в отставке Виталий Цифмистренко. — В Иркутской области и сейчас много тюрем и лагерей, а в 70-е годы и подавно. И часто освободившиеся из мест заключения не спешили возвращаться в родные места, а оседали у нас в городе, в Куйбышевском районе, например. Где мы только их не вылавливали! Был случай, когда под печкой, в нишу под фундаментом, их столько набилось, что мы еле их вытащили. Спрашиваем одного: «Откуда родом?» «Из Подмосковья!» — отвечает. «А почему не едешь по месту прописки?» — «А не хочу!»

Понятно, что эти нежеланные «гости» не добавляли городу спокойствия и стабильности. Освободившись, не многие из них устраивались на работу. Привыкнув к воровской деятельности, набравшись уголовного опыта, они спешили на практике показать свои таланты. И опер-уполномоченному Федору Беденко не раз приходилось накрывать воровские малины и раскрывать запутанные преступления.

— Он и в засадах сидел сутками, — рассказывает его внучка Евгения Сухова, — и стреляли в него не раз. Конечно, меня он никогда не посвящал в это. Только помню, что дедушка до конца своих дней считал, что служба в МВД — это самое нужное дело на земле. Он хотел, чтобы все его дети и внуки пошли работать в милицию или в прокуратуру. И его дочь стала прокурором, а я с красным дипломом окончила юридический факультет ИГУ. Сам был скромным человеком, а для других всегда старался все сделать по максимуму. Дедушка никогда никого не обременял, до последнего сам о себе заботился. Прожил 93 года (ему в метрике прибавили год, на самом деле он 1926 года рождения) — у него была сильная воля к жизни.

Во время службы Федора Беденко Иркутская область была местом ссылки из центральных районов России — сюда отправляли преступников военного и послевоенного времени из Литвы, Латвии, Эстонии, Западной Украины. Здесь было много бендеровцев, литовских «лесных братьев» и других уголовных элементов, которые во время Великой Отечественной войны открыто перешли на сторону фашистов. А в советское время своими главными врагами они считали милиционеров, поэтому часто стреляли им в спину, притаившись в тайге.

— Так называемые лесные братья были вооружены до зубов, в каждом доме у них было оружие, — продолжает сослуживец Федора Григорьевича. — Я служил в милиции Мамско-Чуйского района. На дежурстве мы не в кабинете сидели и не на машине по городу патрулировали, а бегали по тайге, по сопкам. «Лесные братья» подопьют и в бега отправляются. У каждого в руках — обрез. В нас стреляли из-за деревьев. Бывали случаи, и убивали. Никогда не знаешь, уходя на дежурство, ногами придешь домой или тебя принесут. Такое было время.

Виталий Цифмистренко вспоминает, что Федор Григорьевич был очень сдержанным и скромным человеком. Но внутри него чувствовался такой мощный стержень, что даже матерые уголовники сникали под его пристальным взглядом.

— Федор Григорьевич был невысокого роста, отнюдь не богатырского телосложения. Но вот что удивительно: во время его дежурства стояла мертвая тишина, как будто камеры предварительного заключения все были пустые. Помню, за ночь навезут в дежурную часть пьяниц, дебоширов, которые хулиганили, били жен, детей. Федор Григорьевич должен был с ними разбираться, от него зависело, дадут им по 15 суток или нет. Утром, казалось бы, они с похмелья должны кричать, права качать, чего-то требовать. Но если Федор Григорьевич на смене — все, они тише воды, ниже травы. Покой и тишина в отделении. Как он это делал, для меня до сих пор загадка. Он никогда не повышал голос, я ни разу в жизни не слышал, чтобы он кричал. Но вот раз на тебя посмотрит — и все. Даже матерые уголовники стихают. Может быть, он обладал даром какого-то гипноза?

Виталий Цифмистренко говорит, что сначала в Иркутске был один Октябрьский райотдел милиции. И в него входили и Волжская, и Лисиха, и Солнечный, и Марата, и Радищево, и Рабочее. Огромная территория! Милиционерам очень тяжело было работать на земле. Тогда разделили райотдел на два: на Октябрьский и новый — Куйбышевский.

— Причем Октябрьскому достались цивильные микрорайоны, а Куйбышевскому — те места, где чаще всего оседали освободившиеся из мест не столь отдаленных. В Радищево, Рабочем и Марата — деревянные дома, огороды, частный сектор. Здесь и селились зэки. А нам приходилось с ними работать. Беденко был тогда начальником штаба Куйбышевского РОВД, нам дали помещение бывшей поликлиники завода «Кедр». Человек он был уважаемый, самый пожилой в нашем РОВД, прошел войну. В его подчинении было 70 милиционеров, участковых и оперуполномоченных.

Когда Федор Григорьевич вышел на пенсию, не стал сидеть дома, а возглавил охрану завода тяжелого машиностроения имени Куйбышева.

— Вся охрана завода была вооружена карабинами и револьверами, — рассказывает майор милиции. — В подчинении у Беденко было 160 вооруженных охранников. Это очень большая ответственность! Но он блестяще справлялся со своей новой должностью.

Чтобы понять, откуда у Федора Григорьевича была такая воля к жизни и влияние на людей, достаточно открыть его биографию — четким почерком, почти без помарок: «Я родился в Казахстане, в Акмолинской области Акмолинского района, в селе Воздвиженском в семье крестьянина-бедняка, — пишет молодой лейтенант милиции Федор Беденко. — До 1930 года семья жила в селе Воздвиженском. В 1930-м отец вступает в артель по производству кирпича. В 1931 году вся семья переезжает в Воронежскую область, Россошинский район, в птицесовхоз, где отец работает возничим».

— Дедушка рассказывал, как бедно они жили. Сядет вся семья за стол: девять детей, отец и мать. «Зачерпнешь ложкой щи, а там ничего не плавает — ни мясо, ни капуста. Щи пустые», — делится воспоминаниями деда его внучка Евгения.

Из автобиографии Федора Беденко: «Старший брат поступил в школу, в которой и я проучился до 1939 года, а в августе 1939-го отец завербовался в Читинскую область в Петровск-Забайкальский на металлургический завод. Работал он там до Великой Отечественной войны котельщиком. Я и братья пошли учиться в школу. В 1941 году, после ухода отца и старшего брата в армию, а затем на фронт, я бросил учиться. И так как дома осталось три младшие сестры и три младших брата, пошел работать на завод. Я проработал до призыва в Советскую армию, то есть до марта 1944 года. В армии я сначала служил в Забайкальском военном округе, в 91-м запасном стрелковом полку стрелком».

— Федор Григорьевич рассказывал, что он обслуживал бомбардировщики, которые воевали с Японией, — вспоминает его зять, Алексей Сухов. — Он был в технической обслуге военных самолетов.

«В этом же году (в 1944-м. — Прим. авт.) я вступил в комсомол. В 1945 году меня направили в авиационную школу в городе Липецке. После окончания авиашколы направили на авиабазу в городе Воронеже, где я работал по специальности автогенщиком. В январе 1945 года я был переведен в войсковую часть в Липецк в качестве сварщика (автогенщика)».

Мать Федора Григорьевича умерла. Отец вернулся с войны, а старший брат погиб. Восемь детей надо было чем-то кормить. Служба в органах тоже была опасной, но она давала и стабильность, и сознание того, что твой труд нужен Родине. Федор Беденко всегда старался служить так, чтобы жизнь иркутян и его семьи была под надежной защитой.

Федор Григорьевич очень любил свою внучку Женю и пытался оградить ее от бед. Внучка вспоминает:  «Я как-то набедокурила, и родители запретили мне смотреть мультики. Я рыдаю, для меня это целая трагедия! Приходит дедушка с работы  и включает телевизор: «Женя, иди смотри!» И никто ему слова против сказать не мог, потому что дедушка пользовался непререкаемым авторитетом в семье»
Федор Григорьевич очень любил свою внучку Женю и пытался оградить ее от бед. Внучка вспоминает: «Я как-то набедокурила, и родители запретили мне смотреть мультики. Я рыдаю, для меня это целая трагедия! Приходит дедушка с работы и включает телевизор: «Женя, иди смотри!» И никто ему слова против сказать не мог, потому что дедушка пользовался непререкаемым авторитетом в семье»
Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments