Капитан и Ледокол (от 28 августа 2020)

Мы продолжаем публикацию повести иркутского краеведа Станислава Гольдфарба (начало в № 48—50 за 2019 год, № 1—15, 17, 20—30 за 2020 год)
Спуск на воду парома-ледокола состоялся 17 июня 1899 года под громовое «ура» сотен рабочих, чей труд увенчался успехом. Верфь в Лиственничном была украшена пестрыми лентами и государственными флагами. Церемония спуска прошла с характерным русским размахом и щедростью: многочисленным гостям были предложены водка и бесплатные угощения. В этот знаменательный день из Петербурга пришла телеграмма от императора, в которой Николай II повелел именовать новое судно «Байкалом»
Спуск на воду парома-ледокола состоялся 17 июня 1899 года под громовое «ура» сотен рабочих, чей труд увенчался успехом. Верфь в Лиственничном была украшена пестрыми лентами и государственными флагами. Церемония спуска прошла с характерным русским размахом и щедростью: многочисленным гостям были предложены водка и бесплатные угощения. В этот знаменательный день из Петербурга пришла телеграмма от императора, в которой Николай II повелел именовать новое судно «Байкалом»

Станислав Гольдфарб — доктор исторических наук, заведующий кафедрой массовых коммуникаций и мультимедиа Иркутского госуниверситета, краевед, автор монографий и научно-популярных книг. «Путешествуя по Байкалу, работая в архивах и библиотеках, обнаружил я хоть и известный, но плохо прописанный в истории сюжет со строительством во время Русско-японской войны 1904-1905-х гг. на Байкале самой настоящей ледовой железнодорожной магистрали с путями, разъездами, паровозами, вагонами, водокачками и прочим железнодорожным хозяйством. Эта странная и, пожалуй, единственная в таких масштабах дорога привела к появлению целого городка, который возник на льду. Так появились госпиталя для раненых, теплые бараки для ожидающих переправу, столовые, рестораны, склады и ремонтные мастерские: Иркутск и Байкал стали важнейшими тыловыми точками воюющей страны… Все это и многое другое перемешалось и в итоге сложилось в эту историко-приключенческую повесть. Здесь много документального, но и выдуманного достаточно», — рассказывает Станислав Иосифович историю рождения повести «Капитан и Ледокол».

Продолжение. Капитан и Ледокол (от 21 августа 2020).

…Однажды весной, а точнее 15 апреля 1904 года, Хилков прибыл на станцию Байкал экстренным поездом. Он вышел из своего вагона и спустился на дебаркадер. Этот приезд был особенным. На платформе станции в ожидании прибытия министерского поезда собрались все местное начальство и публика.

 …Сейчас же вслед за остановкой состава Хилков вышел из вагона в сопровождении большой свиты, состоящей из начальников отдельных служб Забайкальской и Кругобайкальской железных дорог, инженеров и членов министерства, при-ехавших из Петербурга.

Хилков побеседовал с комендантом станции об успешности передвижения войск, с другими начальниками о состоянии переправы по Байкалу, вернулся в вагон и пригласил с собою местного железнодорожного жандармского ротмистра. Через несколько минут ротмистр вышел из вагона, неся в руках футляр с царским подарком — золотыми часами, украшенными орлом, с массивной золотой цепочкой.

Затем был приглашен в вагон местный комендант станции, получивший такой же царский подарок.

Многих из награжденных Ледокол знал лично. И очень радовался, что их отметили так высоко. Особенно радовался, когда князь вручил начальнику Байкальской железнодорожной переправы Заблоцкому часы, осыпанные бриллиантами. Всего 25 подарков от императора привез Хилков. Все награжденные способствовали успеху переправы войск и грузов через Байкал. А еще награждали нижних чинов серебряными медалями и золотыми часами «За усердное несение своих обязанностей при движении грузов через озеро Байкал по рельсовому пути».

Вот такую историю про князя Хилкова, министра и машиниста, вспомнил Ледокол. Хороший министр никогда не забывал людей своего ведомства.

Глава 16

Капитан. Догадки Капитана

Капитан выбрался на палубу, движение по наклонной плоскости иначе как «выбраться» не назовешь. По расписанию были прогулка и оценка внешней ледовой обстановки.

Погода стояла ясная, видимость была хорошая, настолько, что во всей своей красе позировал хребет Хамар-Дабан, вершины которого небесная канцелярия заботливо укрыла снежными шапками. Впрочем, «головной убор» он не менял ни зимой, ни летом.

Подумал — сколько раз наблюдал этот хребет издалека и ни разу вблизи. С моря, кстати, все видится по-другому, как-то более объемно, ближе, что ли. Даже знакомый берег, когда смотришь на него с воды, выглядит иначе.

Внезапный резкий толчок, и Ледокол весь задрожал. Инстинктивно Капитан крепко схватился за поручни. Где-то вдалеке что-то глухо и отрывисто зашумело-зашелестело, словно гигантские грабли прошлись по снегу, собирая его в кучу. Эти толчки последовали один за другим через короткие отрезки времени. Лед задрожал — какая-то могучая сила изнутри пыталась взломать, нарушить его безмолвное спокойствие, из глубины ударяя в него. Ледокол стал «приплясывать».

«Землетрясение», — мелькнуло у Капитана в голове. И словно в подтверждение его догадки громыхнул с треском и каким-то утробным звоном, нагоняющим страх и ужас, лед. Он треснул далеко от того места, где стоял Ледокол, но трещина мгновенно «добежала» до него, уперлась в борт и еще через мгновение вышла с другой стороны у берега. Рваная рана льда обнажилась так, что стали видны края еще недавно толстого и сплошного полотна из застывшей воды. Из трещины, пенясь и шипя, вырывалась вода, которая растекалась по поверхности, пытаясь залатать, заморозить образовавшуюся рану.

Поднялся ветер, и началось…

…Несколько раз Капитан попадал в ледостав, когда ветер с моря гнал к берегу, казалось бы, монолитный лед. Он с грохотом, ломаясь, корчась от боли и ненависти к ветру, полз к берегу, то убыстряясь, то замедляясь. Шумел звуком разбитого стекла, нагромождался этажами и образовывал страшную стену, из которой по воле могущественного конструктора хаотично торчали острые сколы льда. Преодолеть эту стену было невозможно! Эти прибрежные торосы насмерть охраняли свои берега.

Новые толчки «подкинули» Ледокол несколько раз. Он покачивался всем корпусом, он тяжело поднимал нос и опускал корму.

— Терпи, богатырь, терпи, хороший, — шептал и причитал Капитан. Несмотря на опасность, он пробирался к трюму, нужно было посмотреть маячки, не открылась ли вновь пробоина в дне…

Тряска и грохот прекратились внезапно, так же, как и начались. Словно кто-то по неосторожности вначале нажал не на ту кнопку и все вокруг заклокотало, а увидев, что происходит, исправил ошибку.

…Ледокол выровнял свое положение. Первые минуты после землетрясения, а это было именно оно, Капитан машинально цеплялся за поручни, привыкнув за последние недели «жить» с наклоном, и только спустя какое-то время понял, что кривизна исчезла! И еще ему показалось, что Ледокол закачался на воде.

Это могло означать, что подводная катастрофа «помогла» ему слезть с банки. К примеру, дно опустилось и мелководье исчезло.

Но если ветры начнут дуть с берега, Ледокол вместе со льдами погонит на большие глубины, а с такой дырой в днище да при болтанке…

Капитан даже думать не хотел, что может случиться при таком раскладе. Оставалось надеяться на удачу, что ветры не разгуляются, подоспеет спасательная экспедиция с техникой, землетрясение не повторится скоро…

Он с фонариком облазил весь трюм. Внимательно осмотрел «маячки» — специальные метки, оставленные для контроля за уровнем воды. Прибавления ее он не обнаружил. Цементный ящик «работал». Но как долго выдержит эта заплатка активность моря?!

И здесь, в трюме, у Капитана мелькнула догадка, что авария могла быть связана с подводным землетрясением. На траверзе мыса Орлова могло произойти поднятие дна, благодаря чему Ледокол и сел на мель. Точно так же и сейчас, когда Ледокол «вдруг» освободился из плена после землетрясения, дно в этом месте могло «опуститься».

Между тем Ледокол действительно «танцевал» над водой, мель, которая поймала его в плен, видимо, «ушла». И теперь он свободно покачивался в образовавшейся после землетрясения полынье.

Пока эта полынья не превратилась в лед, Капитан достал глубинный линь и с интервалами в несколько метров стал делать замеры прямо с борта судна. Это занятие заняло почти весь световой день.

Он сверил новые данные с лоциями и понял, что его догадка была правильной — глубина в месте аварии увеличилась, точнее стала почти такой же, которая указана в старых лоциях. Для точности нужно было сделать промеры не только вокруг Ледокола, но и в открытом месте, подальше от берега, но это занятие на будущее…

Ледокол. Освобождение из плена

Ледокол почувствовал свободу. Самого мгновения освобождения из плена он не заметил, будучи погруженным в воспоминания о знаменитых персонах, которые были его гостями. Первая мысль — можно сниматься с якоря и идти в родной порт. «Уж теперь я наломаю льда! Берегись, ледовая пустыня!» Но вспомнил, что вся команда эвакуировалась на материк.

«Нет ничего ужаснее стояния на месте, когда появляется возможность движения. Время тогда начинает тянуться медленно, тебя все злит и раздражает. Впереди простор, а ты все время оглядываешься на корму», — подумал Ледокол.

«А каково сейчас Капитану! Понял ли он, что мы слезли с этой чертовой мели, неизвестно откуда взявшейся?»

Ледокол прислушался: «Тихо. Может быть, Капитан спит. Весь день бегал с линем, измерял глубины, все что-то записывал. При этом то ухмыльнется, то улыбнется, и каждый раз после того, как запишет, качает головой и потирает руки. Может, разогревался, нагонял в ладони тепло. Мало ли что может случиться от всех переживаний!

Эх, сейчас бы кто занырнул под воду. Осмотрел бы дно моря, да и корпус оценил. Как я там? Сильно поранился? Хорошо бы несильно, а то решат пустить на металл. Даже думать не хочется. Эх, водолазов бы сюда, чтоб время не терять, или одну из тех подлодочек, что привозили, когда «Ледянка» действовала. Вот думал же еще: оставьте одну для Байкала, тоннели на Кругобайкальской опять же охранять, ну и науке бы подфартило».

Ледокол как-то в порыве поделиться знаниями рассказывал эту историю разбитной малютке-шлюпчонке и видавшему уже многое в своей морской жизни баркасу о том, что видел на Байкале подводные лодки. Они откровенно смеялись, раскачиваясь на прибрежной волне, и намекали на его почтенный стаж работы, который, вероятно, и сыграл злую шутку с его памятью, и называли его фантазером. Вначале Ледокол хотел рассердиться, но потом вспомнил услышанную от одного из пассажиров фразу: «Незнание не является аргументом» и не стал расстраиваться. Подумал: «Каждому свое. Шлюпчонке — шлюпать, баркасу — баркасничать, а Ледоколу и дальше ломать лед. Все при своих».

А история с подводными лодками между тем была абсолютно правдивой. Когда началась война с Японией, для усиления Российского флота на Дальнем Востоке туда отправили подводные лодки. Тогда они были в новинку и использовались как миноносцы. Первые субмарины строились в столице империи.

31 мая 1904 года подводная лодка — миноносец № 150 по проекту русских инженеров Бубнова и Беклемишева под названием «Дельфин» — проходила испытания на Балтике. Были проекты американских конструкторов, получивших названия «Сом» и «Осетр».

Доставка этих чудо-кораблей к театру военных действий оказалась сложнейшей задачей. Единственный путь транспортировки — железная дорога, Транссиб. И самый сложный участок — Байкал. Но Байкальская железнодорожная переправа справилась отлично.

Предстояло перевезти подводные корабли каждый весом более 100 тонн на расстояние 9000 километров. Такой проект еще не осуществлял никто в мире, тем более в условиях полной секретности.

Военному, морскому, железнодорожному ведомствам пришлось, как говорится, пройти «на пузе» всю магистраль, выясняя, впишутся ли подлодки в габариты станций, мостов, переходов…

Миноноски и небольшие подводные лодки грузили на обычные железнодорожные платформы. Для более крупных субмарин сделали специальные шестнадцатиосные платформы на Путиловском и Невском заводах Санкт-Петербурга.

Перед дальней дорогой — репетировали. Транспортеры с лодками обкатали на портовой ветке Николаевской железной дороги — впереди военного эшелона двигалась спецплатформа с каркасом лодки в натуральную величину…

«Перед отправкой на Дальний Восток с подводок сняли аккумуляторные батареи, надстройку, часть механизмов. В таком виде лодки доставили на станцию Байкал. Даже если бы Кругобайкальская железная дорога была к этому времени построена, лодки все равно не смогли бы вписаться в тоннели. И в этом случае помогла ледяная магистраль и мы — ледоколы. Братик «Байкал» принял на себя основной груз — подлодки. А по «Ледянке» перевезли отдельные части, снятые с кораблей.

Двигались медленно. Не дай бог что-то пойдет не так. Но все прошло прекрасно. Всего через Байкал на Дальний Восток доставили 12 подводных кораблей».

Эта публикация — газетный вариант повести «Капитан и Ледокол». Продолжение — в следующем номере еженедельника «Пятница».